Константин Стригунов (strigunov_ks) wrote,
Константин Стригунов
strigunov_ks

Categories:

Перспективы денуклеаризации КНДР - Часть III

Продолжение статьи о перспективах денуклеаризации КНДР.

Часть I: https://strigunov-ks.livejournal.com/690057.html

Часть II: https://strigunov-ks.livejournal.com/690490.html



***

Атомный проект северокорейцев начался ещё в 1950-х годах, а позже, в 1980-е, стартовала программа создания ядерного оружия (ЯО)21. В ней северокорейское руководство видело залог своего политического и физического выживания. Во времена существования Советского Союза невозможность военного вторжения в КНДР была гарантирована Москвой (при всех сложностях в отношениях двух стран), но после 1991 г. Пхеньян лишился советской поддержки, и активизация разработки оружия массового уничтожения стала неизбежной. Подписанный в 1961 г. Договор о взаимопомощи и сотрудничестве между КНР и КНДР не давал гарантий безопасности для последней, что вынуждало северокорейское руководство продолжать программу создания собственного ЯО.

Причина тому заключалась в ненадёжности такого договора. Если бы Пхеньян был уверен в том, что Китай, обладающий огромным военным потенциалом и собственным ЯО, выступит на стороне КНДР в случае военной агрессии против неё со стороны США и их сателлитов, то не имела бы смысла разработка собственного ракетно-ядерного щита и напряжение для этого всех сил государства. Тот факт, что разработки БР и ЯО требуют гигантского количества ресурсов, перераспределение которых осуществляется за счёт всей остальной экономики и ведёт к таким очевидным политическим издержкам, как международная изоляция, – самое убедительное доказательство того, что высшее руководство КНДР не считает договор с Пекином гарантией от внешней агрессии. Понимание этого факта важно для оценки перспектив денуклеаризации.

В существующих стратегических условиях даже Китай не рассматривается в КНДР в качестве гаранта, несмотря на потепление в отношениях между государствами за последние несколько лет. Другие страны тем более не могут выступить в подобном качестве. По сути, никакие устные заверения, письменные соглашения, отвод войск или закрытие военных баз в регионе не исключают агрессию в будущем. При ухудшении международной обстановки остаётся отличная от нуля вероятность отмены предыдущих договорённостей и возврата к наращиванию военного присутствия в регионе. Следовательно, любые гарантии безопасности со стороны остальных держав для КНДР в случае её отказа от ракетно-ядерной программы заведомо невыполнимы. Гарантию безопасности Пхеньяну может обеспечить только он сам и никто более. Такой вывод имеет ключевое значение для оценки реализуемости подлинной, а не декларируемой денуклеаризации.

В этой связи разберём вторую часть определения денуклеаризации, озвученного Государственным департаментом, где говорится о демилитаризации и интеграции КНДР в мировую экономику. В определённом смысле это означает, что Пхеньян может пойти путём Социалистической Республики Вьетнам (СРВ), как полагают в некоторых американских аналитических центрах22, или Китая, с трансформацией социально-экономической сферы при сохранении власти руководящей партии.

Пример этих двух стран тем не менее трудноприменим к КНДР.

Во-первых, обнародованная в конце 1986 г. в СРВ идея необходимости всестороннего обновления «Дой Мой» (вьет. Đổi Mới) пришлась на эпоху с совершенно иными политическими условиями. В тот период всё ещё сохранялась биполярная модель мироустройства и рисков для Коммунистической партии Вьетнама было существенно меньше, чем сейчас для Ким Чен Ына и Трудовой партии Кореи.

Во-вторых, у СРВ была только мирная ядерная программа, задачу обладания ЯО её руководство перед собой не ставило.

Отсюда следует третья причина неприменимости вьетнамской модели, суть которой в том, что СРВ не перестраивала свою экономику для одновременного создания ракетного и ядерного оружия. Данное обстоятельство имеет колоссальное значение, поскольку обе программы для сравнительно небольших стран требуют не только перенаправления на них значительных экономических и промышленных мощностей, но и переориентации всего государственно-идеологического механизма, о чём подробнее будет сказано ниже.

Наконец, в-четвёртых, полученный технологический задел со времён «холодной войны», кризис 1990-х и наличие соседа в лице Южной Кореи подтолкнули Пхеньян идти путём мобилизации и создания государства-крепости. Официальные реформы по вьетнамскому образцу были бы чреваты
угрозой потери северокорейским руководством контроля над ситуацией с утратой суверенитета государства. Именно южнокорейский пример способен серьёзно подорвать опору северокорейского строя.

Таким образом, ситуация с КНДР является уникальной и кардинально отличается от условий СРВ и тем более Китая.

Как уже отмечалось, огромное значение имеет переориентация государственно-идеологического аппарата с тем расчётом, чтобы население не воспротивилось милитаризации. История КНДР показывает то, как эта задача была решена её руководством. Три столпа северокорейских идей чучхе основываются на политической независимости, экономической самостоятельности и самообороне. Последний принцип подразумевает в первую очередь опору на «силы своего народа и собственную обороноспособность» [Ким 1989: 48–69]. В соответствии с северокорейскими источниками из этих же идей происходит политика сонгун (кор. 선군, «приоритет армии»), согласно которой «...армия берёт на себя главную, правофланговую роль...» [Мишин 2006: 105–109]. Этот принцип был введён Ким Чен Иром 1 января 1995 года. Кризис 1990-х годов и распад Советского Союза, за которым последовало прекращение снабжения северокорейского соседа, ещё сильнее подтолкнул КНДР к идее опоры на свои силы, а главенствующая роль была отдан а Корейской Народной Армии (КНА). Среди основных постулатов этого курса выделяют, в частности, превращение в мощную военную державу, способную обеспечить «физические гарантии победы», переориентация народного хозяйства на военные нужды (военная промышленность как основа экономики) и налаживание производства всех требуемых типов вооружения, включая ядерное [Аптеева 2010: 225–230]. Идеи сонгун в значительной степени вытеснили концепцию чучхе.

Милитаризация общества стала ответом на внешние и внутренние вызовы. Только через мобилизацию Ким Чен Ир и его ближайшее окружение видели возможность удержать власть, найти новое идеологическое наполнение и выстоять перед внешней агрессией23. Последовавшие в конце XX – начале XXI века события показали, что риск стать очередной жертвой «демократизации» по-американски находится на крайне высоком уровне. В условиях количественного и технологического превосходства потенциального агрессора единственным выходом стала интенсификация работ по созданию оружия массового уничтожения и средств его доставки. Лишь обладание таким потенциалом в сочетании с мощными конвенциональными вооружёнными силами и идеологической сплочённостью создавало неприемлемые риски для любого противника.

Несмотря на ухудшение положения основной части населения вследствие увеличения затрат на оборону за счёт социальной сферы, возникший ресурсный дефицит не мешает обеспечивать контроль над населением. Возникающая из-за перераспределения ресурсов в пользу военных нужд и создания ракетно-ядерного щита диспропорция компенсируется одновременным снижением социального напряжения ввиду параллельного распространения подпольной частной экономики и местных аналогов «цеховиков» из числа партийногосударственной бюрократии и силовых ведомств.

В результате наблюдается совмещение жёсткого государственного управления и молчаливого согласия властей на расширение теневых социально-экономических зон, идущих вразрез с официальной линией24. Вместе с тем данная задача решается далеко не только с помощью неофициальной частной экономики. В 2002 г. было объявлено о мерах по совершенствованию управления экономикой, направленных на подготовку к проведению широких рыночных преобразований [Саката 2003], например в сельском хозяйстве и финансовом секторе. Сами реформы либо не достигли поставленных целей, либо существовавшие на практике ограничения, ликвидировать которые и была призвана реформа, уже обходились населением; таким образом, реформа фиксировала положение дел де-юре.

В 2013 г. Ким Чен Ын объявил курс на параллельное ведение экономического строительства и развитие ядерных вооружённых сил, что трактуется как продолжение прошлой политики, но в новой ситуации. Параллельно с созданием ЯО Пхеньян заявил о стремлении к обеспечению условий для мирного развития хозяйства. В 2016 г. это привело к созданию Государственного совета КНДР под председательством Ким Чен Ына в качестве высшего органа государственной власти «для осуществления комплексного руководства ускоренным развитием экономики и культуры в условиях укрепившейся обороны»25. Одновременно был упразднён Государственный комитет обороны. Этим северокорейское руководство, при существующем дисбалансе в пользу военной сферы (особенно при создании и испытании ЯО и БР) с целью сохранения собственного существования и привилегий, даёт населению возможность ограниченно действовать вне идеологических установок. Таким путём власть снижает социальный накал, понимая, что без ранее объявленных реформ26 и теневой экономики подавляющая часть населения окажется ниже уровня физиологического выживания. Подобный сценарий грозит социальным взрывом, а значит, и продолжению существования династий внутри Трудовой партии Кореи (ТПК), высокопоставленные члены которой (а не только Кимы) передают свою власть по наследству27. Фактически это специфическая форма аристократии, в которую трансформируется любой правящий класс, если удерживается у власти достаточно продолжительное время.

Таким образом, риск делегитимации северокорейского руководства в долгосрочной перспективе из-за уже много лет идущих официальных и теневых реформ на фоне южнокорейского примера и возможный крах строя с одновременной угрозой внешней агрессии вступают в противоречие с желанием династии Ким Чен Ына и его ближайшего окружения сохранить за собой их нынешнее положение и привилегии. В итоге возникает тупиковая ситуация: с одной стороны, северокорейское руководство осознаёт жизненную необходимость оставаться у власти, так как при её утрате никаких гарантий физического и политического выживания никто им не предоставит, для чего и нужен ракетноядерный щит, а с другой стороны, понимает необходимость реформ.

Эти две потребности во многом противоречат друг другу, и преодоление напряжённости между ними сопряжено с серьёзными трудностями. Если Пхеньян интенсифицирует изменения в социально-экономической сфере, то данный процесс реформ не должен выйти из-под контроля при одновременном сохранении стратегической защиты. Создание такой защиты ведёт к изоляции и секторальным санкциям, что блокирует или сильно сдерживает проведение реформ. Отказаться от оружия массового уничтожения и средств его доставки Пхеньян не может, полагая, что такой шаг снизит риски для Вашингтона, если он решит ликвидировать строй чучхе силовым путём, посчитав, что альтернативные способы не дадут результата в разумные сроки. Возникает замкнутый круг. Для того чтобы его разорвать, и потребовалось вынудить США к диалогу через интенсификацию испытаний ЯО и МБР. Как следствие, Вашингтон, осознавая высокие риски от войны с Пхеньяном, пошёл на переговоры с ним. Именно это и дало Ким Чен Ыну возможность выйти из тупика, как минимум, двумя путями: первый – «легальный», добиваясь снятия ряда санкций при частичной ликвидации инфраструктуры, задействованной в ракетно-ядерной программе; второй – «нелегальный», связанный с переводом поддержания программы в полностью закрытый режим28. Не исключено, если в КНДР достигнут уровень проведения подкритических экспериментов и моделирования, то во многом именно это позволило Пхеньяну пойти на переговоры с американцами. Имея такую подстраховку, Ким Чен Ын мог рассчитывать хотя бы на частичный успех. Кроме того, для северокорейского руководства важно продолжать переговорный процесс, поскольку он сдерживает ужесточение санкций.

С американской стороны ситуация выглядит совсем иначе. Догадываясь о возможностях КНДР по маскировке реальных масштабов ракетно-ядерной программы, Вашингтон всячески отказывается от схемы взаимных небольших уступок. Данное обстоятельство указывает на то, что его интересует не просто безъядерный Корейский полуостров. В американской политической и экспертной среде опасаются, что частичное снятие санкций в обмен на демонтаж только некоторых элементов ракетно-ядерной инфраструктуры может быть использовано Пхеньяном для проведения ограниченных реформ при сохранении такой части ракетно-ядерного потенциала, который с высокой долей уверенности исключал бы внешнюю агрессию в отношении КНДР. Именно данная причина лежит в основе провала саммита в Ханое и последовавшего тупика в диалоге.

Опасения Вашингтона связаны с тем, что при реализации указанного варианта Ким Чен Ын и его окружение сумеют повысить устойчивость своей власти, активируют экономический рост и при этом сохранят способ защиты от вторжения извне. Последнее для Вашингтона неприемлемо, поскольку даже заявление о намерении осуществить вторжение само по себе выступает мощным инструментом давления на Пхеньян. Северокорейское руководство понимает разницу между угрозами Вашингтона, когда у КНДР есть ЯО, и угрозами с его стороны в случае, если северокорейцы лишились бы его. Данный вывод позволяет заключить, что денуклеаризация, сводимая к уничтожению ракет с оружием массового уничтожения и элементов инфраструктуры для их создания с параллельным переходом Пхеньяна к рыночной экономике, является лишь декларируемой Вашингтоном целью.

Удовлетворится ли США денуклеаризацией при условии удержания северокорейским руководством власти и одновременном сохранении за КНДР статуса субъекта стратегического действия?Полагаем, нет. С учётом высокой динамики военно-политической обстановки в новейшее время нет никаких гарантий того, что в будущем ситуация не деградирует до состояния, когда все предыдущие договоренности перестанут действовать. При подобном развитии событий Пхеньян, почувствовав угрозу, может задаться вопросом о возобновлении своей ракетно-ядерной программы, то есть о проведении ренуклеаризации. Обладая знанием и опытом в создании ЯО и МБР, имея возможности в кратчайшие сроки мобилизовать огромные ресурсы и сконцентрировать их на одном-двух ключевых направлениях, КНДР в состоянии решить такую задачу в значительно более сжатые сроки по сравнению со временем, которое ей понадобилось для создания нынешнего ракетно-ядерного щита. Именно сам факт того, что сохранится политический строй, способный задаться вопросом о возобновлении НИОКР и восстановлении военно-промышленного потенциала по созданию оружия массового уничтожения и средств его доставки в случае ухудшения международной обстановки, даёт основания считать, что заявленные цели денуклеаризации в американской интерпретации есть не более чем фикция. Подлинный смысл, заложенный США в определение денуклеаризации КНДР, состоит не столько в уничтожении ключевых частей ядерного топливного цикла, удалении расщепляющихся материалов вместе с ядерными боеголовками, МБР, сколько в ликвидации северокорейского строя как такового. Без этого условия заявленная Вашингтоном цель обеспечить на неограниченный срок безъядерный статус Корейского полуострова недостижима.

В этой связи администрация Д. Трампа не идёт на ослабление санкций и требует выполнения всех условий и только затем, на словах, готова рассматривать уменьшение санкционного прессинга. Уступка Пхеньяна требованиям Вашингтона завела бы его в крайне непростую ситуацию, так как ликвидировать ракетно-ядерную инфраструктуру и само оружие намного проще и быстрее по времени, чем возродить экономику. Следовательно, такой шаг вскрыл бы уязвимость северокорейского руководства и предоставил бы США больше возможностей для свержения ненавистного режима. До того как Пхеньян создал своё ЯО, агрессия против него со стороны США была крайне маловероятной. В то время устранение северокорейского строя не могло быть осуществлено по ряду причин.

Например, администрация Дж. Буша-мл. уже увязла в двух конфликтах, а вести третью региональную войну, пространственно сильно отстоящую от двух других театров военных действий, не под силу даже сверхдержаве. Тем более КНА КНДР более многочисленна и дисциплинированна, чем армия Саддама Хусейна, а использование альтернативных интервенции подходов (дипломатическое давление, санкции, эмбарго) быстрого эффекта не даёт.

При этом даже если эффективная денуклеаризация стала бы реальностью, отсюда не следует немедленная агрессия против КНДР со стороны США и их сателлитов. Подобный сценарий возможен только при наложении ряда неблагоприятных условий, о которых речь пойдёт далее. Важнее то, что отказ от ракетно-ядерной программы сделает Пхеньян уязвимым к давлению и угрозам Вашингтона. Северной Корее нужно, чтобы при любых обстоятельствах и повороте событий у неё сохранялся потенциал стратегической защиты. Отсутствие реального механизма защиты со стороны международного сообщества в постбиполярную эпоху означает то, что страны стремятся достигнуть стратегической защиты разными путями: либо готовят собственный военно-технический ответ, либо в обмен на лояльность рассчитывают на защиту со стороны других более сильных держав (как в НАТО). Северокорейское руководство, учитывая собственные возможности и стремясь сохранить свою власть, видит свою стратегическую защиту в создании ракетно-ядерного щита, наличие которого повысит риски для потенциального агрессора до неприемлемых значений в случае вторжения. Более того, даже если США в какой-то момент отказались бы от идеи денуклеаризации, это никак не убедит Пхеньян отказаться от оружия массового уничтожения под давлением других стран, включая Россию и Китай. Это связано с риском изменения своей позиции Вашингтоном в будущем, как уже происходило, например, в отношении Ирана. Напомним, что хотя выполнение Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) было достигнутого в 2015 г. при посредничестве международного сообщества, включая Россию и Китай, это не помешало администрации Д. Трампа менее чем через три года выйти из соглашения.

Для России безъядерный статус КНДР важен с точки зрения безопасности в регионе Северо-Восточной Азии и поддержания Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). В то же время, поскольку Пхеньян видит в ЯО единственную гарантию стратегической защиты от гипотетической агрессии, то ни позиция России с Китаем и тем более Республики Кореи или Японии29, с его точки зрения не является решающим доводом в пользу отказа от оружия массового уничтожения. Признание де-факто ядерного статуса КНДР подрывало бы ДНЯО и создало бы риск распространения ЯО по всему миру, но на текущий момент отсутствует механизм международных гарантий, который по своей надёжности для Северной Кореи стал бы эквивалентом обладания собственным ракетно-ядерным щитом. Экономическую и ресурсную зависимость от КНР вместе с некоторым сближением обеих стран за последние годы также нельзя считать аргументом, способным, вкупе с другими средствами воздействия на Пхеньян, заставить его отказаться от ЯО.

Влияние Китая на своего соседа хоть и велико, но не безгранично. Здесь играет роль и стремление северокорейцев к сохранению собственного строя и самостоятельности, и недопущение даже гипотетической интервенции со стороны тех стран, которые Пхеньян считает враждебными. В противном случае Пекин сумел бы одними экономическими рычагами заставить младшего партнёра отказаться от оружия массового уничтожения и средств его доставки.

Попытки сменить в КНДР строй методами политико-экономического давления могут длиться десятилетиями. Примеры Кубы, Ирана и самой Северной Кореи показывают, что даже сверхжёсткий режим санкций и блокады может не приводить к падению правительств в течение весьма продолжительного времени. У любой системы запас прочности ограничен, но в нынешних условиях высокой турбулентности мировых процессов Вашингтон не имеет возможности ждать слишком долго. Ему нужен результат в кратко- или среднесрочной перспективе, желательно в течение одного президентского срока. В этом и состоит одна из ключевых проблем, так как достигнуть подобного результата за такой временной отрезок практически невозможно без применения военной силы. Этот вывод согласуется с выводами других исследователей об отсутствии предпосылок для денуклеаризации [Толорая, Торкунов 2016: 131–146].

Сноски

21 Nuclear Weapons Program. Federation of American Scientists. 2006. 16 November. URL: fas.org/nuke/guide/dprk/nuke/index.html (accessed: 26.03.2019).

22 O'Hanlon M. Vietnam’s Model for North Korea. Brookings Institution. 2008. 17 July. URL: brookings.edu/opinions/vietnams-model-for-north-korea/ (accessed: 26.03.2019).

23 Отметим, что, по данным северокорейского перебежчика Хван Чан Ёпа, КНДР продолжала отдавать приоритет производству военной продукции даже после плана «параллельного развития экономики и военного комплекса», принятого ещё на 14-й сессии 4-го Собрания ТПК в 1967 году [Ланцова 2007: 113–130].

24 Ланьков А.Н. Цугцванг Пхеньяна. Россия в глобальной политике. 2013. 1 мая. URL:
globalaffairs.ru/number/Tcugtcvang-Pkhenyana-15962 (дата обращения: 27.03.2019).

25 Захарова Л. Экономика Северной Кореи. Webeconomy. URL: webeconomy.ru/index.
php?page=cat&cat=mcat&&mcat=220&type=news&newsid=3911 (дата обращения: 03.09.2019).

26 Петухова А. Корейский вопрос в современной системе международных отношений: Выпускная
квалификационная работа. Уральский государственный педагогический университет. 2018. URL:
elar.uspu.ru/bitstream/uspu/9295/2/Petukhova.pdf (дата обращения: 03.09.2019).

27 Ныне партийная элита в основном представлена некоторыми соратниками основателя государства Ким Ир Сена, а также их детьми и внуками.

28 Отметим, что невозможно полностью скрыть такую масштабную и сложную работу от современных средств разведки. Подобная попытка будет автоматически означать признание Пхеньяном
неэффективности переговоров.

29 Вероятность появления ЯО у Японии или Республики Корея крайне мала, что связано с противодействием этому России и КНР. Кроме того, у Сеула и Токио нет необходимости в столь радикальных шагах, поскольку куда проще попросить США вернуть на их территорию тактическое ЯО. Учитывая огромное военно-политическое влияние Вашингтона на эти две страны, такой сценарий видится намного более вероятным.

Продолжение следует...


Tags: АТР, КНДР, США, Северо-Восточная Азия, Ядерная безопасность, военно-политическая обстановка, геополитика, денуклеаризация
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments